Культура речи. ВОЕННАЯ ЛЕКСИКА В ЯЗЫКЕ СПОРТА

Автор: А. А. ЕЛИСТРАТОВ

В связи с недавними Олимпийскими играми в Афинах оживился интерес и любителей, и серьезных исследователей к разным аспектам спортивной деятельности. Подобная тенденция наблюдается всякий раз при проведении крупных спортивных состязаний. Особую область научной деятельности представляет собой изучение языка спорта. Интерес, проявляемый лингвистикой к этой проблеме, не случаен. Анализ языковых средств, применяемых спортсменами, позволяет выявить новые факты и с их помощью установить тенденции и закономерности, существующие в корпоративных языках. В данной статье мы коснемся проблемы проникновения военной лексики в язык спорта. Для спортсменов, чья деятельность связана с борьбой, конкуренцией, соперничеством, использование военной лексики закономерно. Они проводят атаки и контратаки, защищаются, маневрируют, осаждают соперника, совершают рейды в тыл, торжествуют победу и т. д.

 Мы выделяем несколько причин использования военной лексики в языке спорта. Одной из них можно назвать особенность менталитета народов мира, в сознании которых война представляет собой устойчивый архетип. Спорт, по сути дела, первоначально являлся подготовкой к войне. В. В. Столбов отмечает, что "в период разложения первобытнообщинного строя, когда война стала частой формой отношений между племенами, возникают и развиваются элементы военно-физической подготовки молодежи" (Столбов В. В. История и организация физической культуры и спорта. М., 1984. С. 9). Целью выполнения спортивных упражнений и у древних греков, и у римлян, и у варваров являлась подготовка будущих воинов к тяготам и лишениям суровой походной и военной жизни.

В наше время примером милитаризованного спорта можно считать подготовку спортсменов в советской стране до и после Великой Отечественной войны. На это косвенно указывает название известного спортивного норматива "Готов к труду и обороне" (ГТО), введенного в СССР в 1930 году, а также сдача норм на значки "Ворошиловский стрелок", "Ворошиловский всадник", "Альпинист СССР", "Парашютист СССР", "Турист СССР", "Готов к труду и противохимической обороне" (ПВХО) и др. Аналогичный процесс имел место и в других странах. Так, президент США Д. Эйзенхауэр писал: "Истинное назначение американского спорта - подготовка к войне" (Цит. по: Долгополов Н. М. По ту сторону спорта. М., 1984. С. 8), а фашистский идеолог Карл Дим любил повторять: "Война - по преимуществу спорт" (Там же. С. 116).

Одна из древнейших игр - шахматы, являясь поединком больше интеллектуальным, чем физическим, тем не менее символизирует сражение двух армий, о чем говорят названия фигур: слон (русское разговорное название офицер), конь, пешка (простой воин), ладья (разговорное название тура - передвижная башня для осады крепостей) - реальные боевые единицы древнеиндийской армии. Читая описания шахматных партий, трудно отделаться от впечатления, что речь идет не просто о шахматной борьбе, а о настоящей битве. Приведем примеры использования военной метафоры, которая в изобилии встречается в шахматной литературе.

Михаил Ботвинник: "Для того, чтобы завязать борьбу в соответствующем стиле, надо прежде всего навязать противнику свою волю, захватить инициативу в битве"; "...Стоило лишь принять все эти жертвы, предоставить противнику возможность атаки, выдержать первый натиск, а затем уже использовать либо материальное превосходство, либо позиционные слабости, накопившиеся в лагере неприятеля в процессе бурной атаки..." (Ботвинник М. М. Советская шахматная школа. М., 1951. С. 11 - 12). Анатолий Карпов: "Партии Фишера - партии высочайшего боевого накала (бескомпромиссность Фишера общеизвестна) - отражают его универсальный шахматный стиль. В них можно найти все, острейшие дебютные схемы, искрометные атаки, тонкое маневрирование, упорную защиту трудных позиций, умение изыскивать малейшие шансы для контрнаступления, глубокие многоходовые эндшпили" (Цит. по: Меднис Э. Как побеждали Бобби Фишера. М., 1981. С. 5).

Генрих Каспарян: "Идея создания крепости, хорошо знакомая шахматистам, часто возникает в практической партии при осуществлении различных стратегических планов. Создание укрепленной позиции в своем лагере, блокады сил противника являются важными предпосылками успешной защиты" (Каспарян Г. М. Позиционная ничья. М., 1977. С. 7) и др.

Если умозрительно попытаться представить себе описание спортивного состязания, поединка, матча, игры, раунда, то практически неизбежно употребление таких военных слов, как закрепиться в обороне, начать яростную атаку, осада ворот противника, прорвать линию защиты по правому флангу, успешный тактический маневр, ледовое сражение, матчевая борьба, штурмовать кольцо, дать отпор, пойти в контратаку, боевая форма, обстрел ворот, прицельный удар, разгромить наголову, баскетбольный снайпер, спортивный трофей, надежный тыл и др. Все эти выражения взяты из области спорта. Уподобление спорта войне особенно характерно для командных видов спорта, где явственно наблюдается противостояние двух команд (в реальной войне - войск, сторон). Поэтому эпохальные встречи команд с подачи болельщиков или спортивных комментаторов иногда именуются сражением, битвой, боем, прославляются или даже уподобляются отдельным историческим сражениям, как это было после победы российской сборной над французами на стадионе "Стад де Франс". Российские футбольные болельщики уподобили этот матч Бородинскому сражению и создали поэму "Бородино", перефразируя М. Ю. Лермонтова. Есть ряд попыток классифицировать военно-спортивную лексику, среди которых следует упомянуть классификацию И. М. Юрковского (см.: Юрковский И. М. Активные процессы в русской спортивно-игровой лексике. Кишинев, 1988).

Согласно данной классификации, в современной спортивной лексике можно выделить около 200 военных слов. В зависимости от степени специализации в спортивной терминологии их можно разделить на три группы:- окказиональные, метафорически переосмысленные лексические единицы военного дела, не имеющие устойчивого употребления, чья миграция в лексику спорта носит случайный характер. Цель их использования - усиление эмоциональной окраски речи. Как правило, их применяют в качестве образных заместителей терминов спорта, по отношению к которым они являются вторичными. Например, новобранец означает "новичок в спортивной команде": "Не нуждаются в представлении форварды-новобранцы Разин, Буцаев-младший, Уппер, Соин" (Сов.спорт. 2003. 10 сент.); междоусобица - соперничество спортсменов одной страны: "Предпоследний, 10-й тур традиционного Amber-турнира по быстрым шахматам и игре не глядя на доску вылился в междоусобицу всех четырех российских гроссмейстеров" (Спорт Экспресс. 2004, 2 апр.); регалия - спортивный титул: "В 80 - 90-е годы он стал одним из самых авторитетных европейских тренеров, добавив к своим регалиям внушительный набор титулов, завоеванных под его руководством "Аляксом" и "Барселоной" (Спорт-Экспресс. Там же); снаряд - мяч: "В последнее время особенно везет в этом плане Кириченко: в кубковом матче в Элисте ему любезно "поднес снаряд" Семак, а в последней игре с "Зенитом" - Гусев" (Спорт Экспресс, 2004. 12 мая) и др. широкоупотребительные метафоры, дублирующие спортивные термины. Сюда включаются метафорически переосмысленные военные слова, которые в результате регулярного употребления стали принадлежностью общеупотребительной лексики.

В спортивный обиход эти слова попали уже как готовые, оформившиеся в общем языке выразительные средства. Примеры таких слов: агрессия, агрессивный: "Не прошло и минуты после мини-инцидента, как агрессивный форвард Прохоренков слева ворвался в штрафную, на скорости протаранил Кнавса и прострелил на набегавшего Верпаковского" (Спорт Экспресс. 2004. 2 апр.); армия, наступление, бастион: "Российская сборная не стала цепляться за ничью, а сразу же повела массированное наступление на швейцарские бастионы" (Сов. спорт. 2003. 10 сент.); трофей: "А из-за позорного поражения в Монте-Карло Роналдо пришлось как минимум на год отложить мечту о завоевании единственного трофея, которого нет у него в коллекции, - Кубка чемпионов" (Спорт Экспресс. 2004. 13 апр.); штаб: "В распоряжении тренерского штаба осталась целая россыпь молодых талантов, которые повзрослели на год и создают конкуренцию за место в составе" (Сов. спорт. 2003. 10 сент.); тыл, штурм и др. Слова этой группы часто выступают в качестве заменителей основных терминов. Например, битва вместо состязание; боец - спортсмен, боеспособность - спортивная форма, снайпер - результативный игрок, разгром - крупный проигрыш; трофей - приз, тыл - глубокая защита и т. п.- слова военной лексики, ставшие в результате специализации спортивными терминами. Слова этой группы отмечены во всех спортивных словарях или общих словарях со специальной пометой спорт. Например, "защита - действия спортсмена в единоборствах, игрока, звена или команды в спортивных играх, имеющие целью отразить атаку соперника и не дать ему добиться результата" (Толковый словарь спортивных терминов. М., 1993); "фланг - часть игрового поля (площадки), примыкающая к его боковой линии" (Там же); "капитан -член спортивной команды, которому поручается руководство действиями остальных ее участников - выполнение ряда организационных, дисциплинарных и общественных функций" (Там же); "маневр - тактическое действие. Передвижение спортсмена с целью занять более выгодное положение по отношению к сопернику, создать благоприятную ситуацию для выполнения действий" (Там же) и др.

Вторая причина проникновения военной лексики в спортивный язык заключается в общности деятельности спортсменов как представителей единой корпоративной культуры. Следует oтметить, что формирование единой корпоративной культуры спортсменов начало складываться в 1960-х годах. В основе этого процесса лежит, во-первых, унификация спортивной соревновательной деятельности, берущая начало со второй половины XIX века, во-вторых, развитие международного олимпийского движения, которое способствовало (и способствует) сплочению спортсменов в рамках своей культуры, росту самосознания и развития корпоративной культуры спорта, в-третьих, активное участие социалистических стран в международном и, особенно, олимпийском движении после Второй мировой войны, что привело к противостоянию стран социалистического и капиталистического лагеря на международной спортивной арене. Спорту стало уделяться внимание на государственном уровне, что повлекло за собой рост финансирования, повышение требований к выступлениям спортсменов, и, следовательно, их профессионализацию. Вместе с тем наблюдается активное взаимодействие между спортсменами конкурирующих держав, что привело к тесному сотрудничеству и обмену опытом. Начала складываться единая корпоративная спортивная культура. Шестидесятые годы также характеризуются взрывом интереса к спортивной деятельности представителей разных наук. В их числе стоит особо выделить существенные для спорта медицину, педагогику, социологию и психологию.

Повышение престижа спорта как на местном, так и на международном уровне повлекло за собой рост конкуренции между спортсменами. На наш взгляд, конкуренция и профессионализация спорта являются третьей причиной проникновения военной лексики в спортивный язык. Конкуренция характеризуется повышенной агрессивностью, желанием победить любым путем. Подобное стремление к победе во многом характерно для американской культуры. "Американцы хотят быть победителями где бы то ни было - в школе или бизнесе, политике или спорте. Спорт, каковым он стал в Америке, является выражением социального дарвинизма. Это - "выживание достойнейших", когда все хотят быть наверху", - отмечают социологи С. Эйтцен и Дж. Сейдж (Цит. по: Гуськов С. И. Спорт и американская школа. М., 1995. С. 5). Анализ языка ряда американских публицистических изданий показывает активное использование "агрессивной", в том числе и военной, лексики применительно к спорту.

Вероятно, процесс активного взаимодействия "агрессивной" и спортивной лексики также берет начало в 50 - 60-х годах. Огромную роль в этом процессе сыграло также политическое противостояние, которое нашло выход на спортивном уровне. Вот что пишут о советском спорте шестидесятых публицисты А. Генис и П. Вайль: "Спортивные состязания стали все заметнее приобретать зловещий оттенок агрессии. На международном уровне "свое" естественным образом заменялось на "наше". "Наши" обязаны были "вмазать" шведам, "наказать" немцев, "проучить" американцев. Советские сборные, как десантные отряды, совершали глубокие рейды в тылу врага, вызывая победами чувство законной гордости....Никто и не думал о спорте, когда в марте 69-го на первенстве мира по хоккею чехословаки вышли на лед против команды Советского Союза - "грозной ледовой дружины", уже по одному лишь газетному жаргону являющейся подразделением победоносной армии" (Вайль П., Генис А. 60-е. Мир советского человека. М., 1998. С. 213 - 214). Если выделить чисто военную лексику из устойчивых выражений клише в языке спорта, то можно заметить, что военная метафора в спортивной терминологии призвана описать более общие понятия: победа, поражение, атака, нападение, контратака, защита, тактика, стратегия и т. д. Конкретные понятия выражаются уже посредством специального, спортивного, языка: гол, пас, хук, буллит, ворота, штрафной, команда и т. д.

Использование военной лексики в спортивном языке представляется закономерным и, скорее всего, неизбежным, во-первых, из-за исторической взаимосвязи войны и спорта, во-вторых, из-за сходного характера правил многих спортивных игр и боевых действий, в-третьих, из-за стремления к экспрессии в описании спортивных зрелищ. Безусловно, процесс метафоризации военной лексики в спорте является продуктивным, поскольку может вовлекать новые языковые единицы.

Челябинск

permanent article address : http://dlib.eastview.com/sources/article.jsp?id=7626038